В поисковый отряд Ингрия я пришел, когда учился на втором курсе. Знакомство с поиском для меня началось за неделю до вахты. Это была одна из апрельских разведок 2001 года. Мы поехали в район бывшего поселка Поречье. Раньше я думал, что поиск ведется в каких – нибудь глухих местах, где с войны не ступала нога человека. Каково же было мое удивление, когда мы остановились у поля, на краю которого стоит ферма, а до ближайшей станции электрички Апраксин всего пара километров.

Останки первого бойца нашел командир спустя полчаса. Почти посреди поля на глубине около метра лежали кости, каска, остатки одежды и амуниции. Недалеко от этого места чуть позже нашли еще несколько человек.

Потом мы переправились через речку Назию и пошли вдоль нее. В том месте Назия имеет довольно крутые глинистые берега, поэтому были хорошо видны остатки блиндажей.

Вскоре нам встретилась группа подростков, которые что – то усердно копали прямо на краю поселка. Эти так называемые черные следопыты врылись уже метра на полтора и были так увлечены «работой», что нас даже не заметили. А вот в лесу мы обнаружили итог работы их коллег, за который их не очень уважают поисковики. Это была яма в метр глубиной. А по ее краям были разбросаны человеческие кости. Хорошо еще что кости лежали достаточно кучно. А ведь возможно что там был медальон, который они не заметили и выкинули или взяли себе «на память». И теперь имя этого солдата потеряно навсегда. Есть, конечно, и такие черные, которые с костями обращаются хорошо. Иногда даже привозят останки поисковикам, но это скорее исключение из правила.

Сильное впечатление также производят, когда попадаешь в этот послевоенный лес, это так называемое «эхо войны». Мы его называем просто железо. Это все, начиная от простых осколков и заканчивая неразорвавшимися минами и снарядами. Все это очень интересно и очень опасно при неумелом обращении. Осколком можно порезать руку, а миной эту руку может оторвать. У нас в отряде существует «памятка поисковику», в которой написаны основные моменты по технике безопасности. При первом прочтении, еще до разведки, она у меня вызвала улыбку, после вахты я понял, что это не смешно.

Конечно, постепенно привыкаешь к железу, костям и прочему наследию войны. Но до сих пор, особенно по весне, когда нет травы и весь этот военный рельеф хорошо виден, задумываешься как все это происходило. Сейчас в лесу тишина, покой, лишь изредка где-нибудь далеко можно услышать взрыв. А тогда то и леса здесь не было, не то что зверей или птиц. А люди сидели в окопах под грохот артиллерии и пытались выжить во что бы то ни стало. Они тысячами погибали, и лишь часть из них удавалось похоронить по – человечески. Многих вообще не могли похоронить, они так и оставались лежать в поле, в окопе или еще где-нибудь.

Довольно часто при «поднятии» останков бойца, невольно начинаешь думать: «А как он погиб?». Конечно, мы можем только предполагать, но все же…. Например, первый боец, которого нашел я лежал на бруствере окопа, вниз головой, на животе, а вся спина у него была в осколках. Буквально в паре метрах была воронка…

С тех пор прошло два с половиной года, семь вахт, но те дни я помню до сих пор.

Лесничин Степан, 2004 год